<<< Деревенская площадь

Какое-то время он шел молча, полностью погруженный в свои нелегкие мысли. Лишь шум деревьев, да свист неугомонного ветра нарушал царящую вокруг тишину. Вскоре взору открылся храм, где сейчас должна была находится жрица. Строение как нельзя лучше гармонировало с окружающей местностью, вызывая тем самым немое восхищение у случайных путников.
Монах чуть сощурился и немного замедлил шаг, любуясь открывающимся видом. Они уже почти подошли к ториям, когда Кинея на мгновение остановился и, без меры сильно, вонзил металлический посох в землю. Видимо это был своеобразный ритуал, понятный только умудренному жизнью Таданори. Здесь в обиталище богов были скрыты необходимые ответы. Место, заполненное мириадами чужих эмоций и чаяний, несло в себе спасение и умиротворение.
- Хотел бы я знать, Ицуга-сан, - продолжая движение к своеобразным воротам-ториям, тихо произнёс монах, - происходило ли в деревне вашей, что Сёдзай зовётся, что-либо угрожающее тварям лесным, что протекцией богов одарены?
Таданори спрашивал об этом только сейчас, пытаясь развеять свои сомнения. Он надеялся, на плодотворный разговор со жрицей, но, увы, у него было очень мало нужной информации.

Отредактировано Kineya Tadanori (2009-04-27 16:05:42)

Своеобразно улыбаясь, девушка рассказывала о жизни Сёдзай. Об уединении, о быте жителей деревни, об их незамысловатом промысле.
- И самым ходовым товаром был лисий мех... – после произнесенного девушка замолкла, а монах лишь еле заметно нахмурился. Теперь ситуация выглядела более прозрачной, чем раньше. Сейко продолжала молчать, видимо осмысливая случайную догадку и связывая то, что говорил монах ранее с тем, что сейчас невольно сорвалось с её губ.
- Но это было давно, лет десять назад, - сухо оборвала рассказ девушка. – Мы пришли…
- Ничто не ценится богами вековечными, как жизни безвинные тварей безропотных, - философски заметил Таданори, умиротворённо оглядывая окружающую его местность и строения храма.
Проходя тории монах почтительно склонил голову и чуть прищурил глаза. Вступая в чужое обиталище, обиталище богов и их служителей, он отдавал дань почтения и внутренне демонстрировал смирение духа и покорность проведению.
Дверь в храм была открыта и молодая травница, особо не церемонясь, направилась внутрь строения, увлекая за собой Таданори.
В помещение вела небольшая лестница, перед которой Кинея остановился на мгновение. Он, немного наклонившись, снял свои походные, довольно потрёпанные, сандалии, тем самым поддерживая священность и нерушимость светлого храма, а так же выказывая уважение жрице, что всецело властвовала внутри обиталища.
Когда монах, ведомый Сейко, поднялся по невысоким ступенькам и ступил в храм, его взору предстала юная девушка – жрица деревни Сёдзай. Она была одета в ослепительно белые одежды, подобающе верховной служительнице храма, волосы были уложены в идеальную прическу, кожа чуть отдавала белизной.
- Рада видеть тебя, Мидзуми-сама. Этот человек пришел с гор. Он монах и искал тебя по важному делу. Его имя Кинея Таданори-сама... – возможно стоило подождать, пока одарённое богами дитя сама обратит на присутствующих внимание, но при сложившихся обстоятельствах промедление было подобно смерти и молодая травница видимо тоже чувствовала это, поэтому сразу обратилась к жрице, сопровождая свою речь уважительным поклоном.
Монах стоял чуть позади, приветственно улыбаясь. Облокотившись руками на посох, он поклонился светлой деве, ожидая её реакции на незваных гостей.

- Приветствую тебя, говорящая с духами, - откликнулся монах на приветственную речь жрицы.
Говорил он сейчас вкрадчиво и довольно тихо, дабы не нарушить атмосферы храма. Властительница светлого обиталища явно была недовольна тем, что её так бесцеремонно прервали, и даже позволила себе окинуть гневным взглядом незваных гостей, но пылкой юности подобное было простительно. Простительно той, чьими устами глаголет божество.
- Мое имя Саюри Мизу:ми. Я - верховная жрица этого храма, - представилась девушка, видимо отбросив сомнения, что одолевали её ранее. Как показалось Таданори, она пыталась придать своей речи легкий налёт деловитости. Видимо, избранная богами, она не считала нужным придерживаться установленных в веках традиций, но была вынуждена делать это.
- Я была предупреждена богами о грозящей Сёдзай опасности, и, смею предположить, Ваше присутствие здесь обусловлено именно этим событием, - сев спиной к алтарю, девушка жестом пригласила Кинею последовать её примеру, приглашая сесть напротив.
- Устами твоими глаголет истина, - мягко улыбнулся старец, про себя отмечая легкую раздражительность Мидзуми.
- Я - странствующий монах, - тихо продолжил Кинея, в почтительной позе, садясь напротив жрицы. Свой посох он опустил на колени, перехватив его в горизонтальном положении.
- Проведением был послан я в деревню вашу, что Сёдзай зовётся. Тень чёрная грозит жителям её, так что даже твари лесные носу из нор не кажут, - он ласково улыбнулся жрице, показывая, что торопиться в таких вопросах не стоит, и разговор им теперь предстоял долгий, -  и сердце моё бесконечно радуется, что жрица светлая так печется о жизнях мирских.
Переведя взгляд на молодую травницу, что стояла неподалеку, Кинея на мгновение задумался и, чуть нахмурившись, снова заговорил:
- Не думаю я, что беседа наша должна тревожить умы да души юные, пока решение определенное не будет принято нами, - возможно Таданори говорил слишком уклончиво, но он совершенно однозначно решил дать жрице знак, что свидетелей этому разговору быть не должно. Всему своё время.